Цель: исследовать эволюцию и сравнительную эффективность взаимной правовой помощи как практической альтернативы универсальной юрисдикции в контексте противодействия транснациональной киберпреступности на основе положений Конвенции Организации Объединенных Наций против киберпреступности.

Методы: в работе применен метод углубленного юридического анализа международных правовых инструментов с акцентом на нормативных положениях Конвенции Организации Объединенных Наций против киберпреступности. Автором проведено сравнительно-правовое исследование механизмов универсальной юрисдикции и взаимной правовой помощи, включающее изучение исторических прецедентов применения универсальной юрисдикции и эволюции концепции взаимной правовой помощи в рамках общего права, двусторонних и многосторонних международных соглашений. Особое внимание уделено анализу Гаагской конвенции о взаимной правовой помощи как образцовой модели организации международного сотрудничества. Исследование опирается на доктринальные разработки и практические результаты применения рассматриваемых правовых механизмов в борьбе с цифровыми угрозами.

Результаты: проведенный анализ продемонстрировал, что, несмотря на гуманитарный потенциал универсальной юрисдикции, позволяющей национальным судам осуществлять экстерриториальное преследование тяжких преступлений, ее практическое применение существенно затруднено вследствие противодействия со стороны суверенных государств и избирательного правоприменения под политическим влиянием. Эффективной консенсусной альтернативой выступает механизм взаимной правовой помощи, способствующий международному сотрудничеству судебных систем и обеспечивающий координированное противодействие трансграничной киберпреступности при сохранении национального суверенитета. Установлено, что Конвенция Организации Объединенных Наций против киберпреступности эффективно интегрирует принципы взаимной правовой помощи через механизмы консультаций, координации юрисдикций, экстрадиции, передачи осужденных и уголовного производства.

Научная новизна: исследование предлагает новаторский подход к анализу соотношения традиционных и современных международно-правовых механизмов в условиях цифровизации глобального пространства. Автором обоснована концептуальная позиция, согласно которой эволюция взаимной правовой помощи, обусловленная как практикой общего права, так и современными договорными инициативами, представляет собой уникальный комплексный инструментарий, позволяющий преодолеть системные ограничения универсальной юрисдикции в эпоху цифровых технологий. Продемонстрировано, что взаимная правовая помощь де-факто создает консенсусную практику применения универсальной юрисдикции, основанную на добровольном согласии государств, что качественно отличает ее от традиционных подходов. Впервые проведен системный анализ имплементации принципов взаимной правовой помощи в специализированном международном договоре по киберпреступности.

Практическая значимость: полученные результаты подчеркивают критическую роль взаимной правовой помощи в укреплении глобального сотрудничества судебных органов и эффективном пресечении транснациональной киберпреступной деятельности. Исследование демонстрирует практическую эффективность Конвенции Организации Объединенных Наций против киберпреступности как действенного международно-правового инструмента, обеспечивающего баланс между суверенитетом государств и необходимостью международного судебного сотрудничества.

Цель: провести критический анализ возможности распространения существующих принципов действия уголовного закона в пространстве на деяния, совершенные в децентрализованных виртуальных мирах метавселенной, и разработать предложения, включающие обновление подхода к установлению юрисдикции в отношении таких виртуальных преступлений.

Методы: методологическую основу исследования составляет совокупность общенаучных методов и подходов научного познания – диалектический, формально-логический (анализ и синтез, индукция и дедукция), системный, а также частно-научные методы – формально-правовой, правовое моделирование, толкование. Исследование опирается на анализ судебной практики, зарубежного законодательства, технических особенностей блокчейн-технологий и децентрализованных автономных организаций, что позволяет выявить пробелы в правовом регулировании и предложить концептуально новые решения для определения места совершения преступления в виртуальной среде.

Результаты: выявлена ограниченность реализации существующих общепринятых принципов определения юрисдикции в отношении виртуальных преступлений, которые не имеют физических координат. Предлагаемая многофакторная модель юрисдикции переопределяет «место преступления» с учетом таких факторов, как цифровая идентичность правонарушителя, характер и местонахождение цифровых активов, протоколы управления платформой и причиненный реальный ущерб. Предполагается, что неизменяемый и верифицируемый характер операций в блокчейне может служить своеобразным юридическим эквивалентом физического присутствия для установления персональной юрисдикции, позволяя инициировать уголовное преследование даже в тех случаях, когда фактическое местонахождение правонарушителя остается неизвестным.

Научная новизна: в работе изложен подход, предполагающий фундаментальное преобразование реактивных, адаптивных принципов правового регулирования в проактивную, комплексную основу, предназначенную специально для уникальных вызовов метавселенной. Выдвинута меняющая парадигму гипотеза, которая заключается в том, что постоянный (устойчивый) цифровой след правонарушителя в виртуальных пространствах может служить основой для осуществления юрисдикции. В модели системно увязано представление о вреде как важнейшем звене между виртуальными правонарушениями и их последствиями в реальном мире.

Практическая значимость: обусловлена отсутствием в настоящее время возможности применения к отношениям в метавселенной правовых норм и правил, учитывающих их специфику. Основные положения и выводы исследования могут быть использованы для совершенствования механизмов правового регулирования метавселенной, формирования международных протоколов об обмене данными и взаимной правовой помощи в вопросах поиска и сбора доказательств, основанных на технологии блокчейн, а также для разработки законодательных инициатив, направленных на создание комплексных правовых механизмов, масштабируемых и устойчивых к быстрым технологическим изменениям, характерным для цифровой среды.

Цель: проведение сравнительного анализа судебной интерпретации доктрин добросовестного ведения сделок и добросовестного использования в системах авторского права Индии, Соединенных Штатов и Европейского союза в контексте вызовов, порождаемых развитием генеративного искусственного интеллекта и технологий блокчейна.

Методы: в работе использован комплекс научных методов, включающий сравнительно-правовой анализ законодательства трех юрисдикций, систематический анализ судебной практики Индии, догматический метод толкования нормативных актов, а также структурно-функциональный подход к исследованию правовых институтов. Особое внимание уделено изучению индийской судебной практики применения доктрины добросовестного ведения сделок за более чем 60 лет, анализу американской доктрины добросовестного использования с ее четырехфакторным критерием и исследованию европейской системы законодательных исключений для интеллектуального анализа текстов и данных. Методологическая основа исследования включает историко-правовой метод для выявления эволюционных тенденций судебного толкования исключений из авторского права, формально-юридический метод для анализа нормативного содержания правовых институтов, а также метод правового моделирования для разработки рекомендаций по совершенствованию законодательства в области регулирования генеративного искусственного интеллекта и блокчейн-технологий.

Результаты: проведенное исследование убедительно демонстрирует структурное несоответствие индийской системы исключений из авторского права по принципу закрытых списков для регулирования генеративного искусственного интеллекта и блокчейн-технологий. Установлено, что индийская доктрина добросовестного ведения сделок характеризуется пятью фундаментальными ограничениями: чрезмерной привязанностью к буквальному толкованию законодательного текста, отсутствием концепции трансформирующего использования, неспособностью адаптироваться к цифровым форматам, правовым пробелом в регулировании результатов работы искусственного интеллекта и существенно ограниченным применением. Сравнительный анализ выявил, что американская система достигает структурных пределов при регулировании масштабного использования данных, тогда как европейская модель ограничивается этапом ввода данных и не охватывает коммерциализацию результатов работы искусственного интеллекта.

Научная новизна: впервые проведен комплексный сравнительно-правовой анализ применения доктрин добросовестного ведения сделок и добросовестного использования к генеративному искусственному интеллекту и блокчейн-технологиям на основе систематизации более чем шестидесятилетней судебной практики трех правовых систем, позволивший выявить структурные ограничения как открытых, так и закрытых моделей исключений из авторского права и обосновать необходимость перехода к комплексному регулированию полного жизненного цикла создания и коммерциализации контента, генерируемого искусственным интеллектом.

Практическая значимость: результаты исследования могут быть использованы при разработке национальных стратегий регулирования искусственного интеллекта, реформировании системы исключений из авторского права, внедрении технологически нейтральных норм для интеллектуального анализа данных, создании механизмов раскрытия информации об обучающих наборах данных и реестров отказа правообладателей, а также при модернизации системы коллективного управления правами с применением инструментов блокчейна.

Цель: исследование направлено на определение места цифровых фонограмм, видеограмм и видеофонограмм в системе электронных доказательств в российском судопроизводстве с формированием единого понятийного аппарата и классификационной системы для обеспечения эффективного использования в процессуальной практике.

Методы: методологическую основу исследования составляют всеобщий диалектический метод познания, общенаучные методы (описание, сравнение, обобщение, моделирование, анализ, синтез) и частно-научные методы. Особое внимание уделено системно-структурному анализу нормативно-правовых актов, государственных стандартов в области информационных технологий, международных документов, регламентирующих работу с цифровыми доказательствами. Применены методы криминалистического исследования, формально-юридический метод толкования норм процессуального законодательства, компаративный анализ зарубежного опыта регулирования электронных доказательств.

Результаты: в ходе исследования выявлены и систематизированы ключевые причины правовой неопределенности электронных доказательств: многообразие форм представления, высокая уязвимость данных, недостаточная компетентность субъектов доказывания, несоответствие традиционным методам фиксации доказательственной информации. Разработана оригинальная классификация электронных доказательств и цифровых фонограмм, видеограмм, видеофонограмм с использованием критериев формы представления данных, способа записи, характера носителей информации. Сформулированы универсальные определения базовых понятий: электронные доказательства, цифровые доказательства, цифровая фонограмма, видеофонограмма, носители данных, копия цифрового доказательства. Обоснована необходимость гармонизации процессуальных норм на основе государственных стандартов информационных технологий и международного опыта.

Научная новизна: впервые разработана комплексная методология формирования понятийного аппарата и классификации электронных доказательств, основанная на интеграции государственных стандартов информационных технологий с криминалистическими и процессуальными аспектами фиксации доказательственной информации. Введены универсальные термины и определения, отсутствующие в действующем российском законодательстве, адаптированные для всех видов судопроизводства с учетом специфики цифровой среды. Предложена типовая модель работы с цифровыми доказательствами, включающая этапы идентификации, сбора, получения, сохранения, анализа и представления. Обоснована категория цифровых фонограмм, видеограмм и видеофонограмм как подвида электронных дискретных цифровых доказательств.

Практическая значимость: результаты исследования могут быть использованы для совершенствования процессуального законодательства в части регламентации работы с электронными доказательствами, разработки ведомственных инструкций и практических рекомендаций для следователей, специалистов и экспертов по идентификации, сбору, фиксации, проверке и оценке цифровых доказательств. Предложенная классификация и понятийный аппарат способствуют унификации подходов к процессуальному оформлению электронных доказательств, минимизации процессуальных ошибок, повышению компетентности субъектов доказывания, обеспечению допустимости и достоверности цифровых фонограмм, видеограмм и видеофонограмм. Материалы исследования применимы в образовательном процессе при подготовке юристов, следователей, судебных экспертов, специализирующихся в области цифровой криминалистики.

Цель: изучить концепцию «право на объяснение» в контексте доктрины PEEC (общественные интересы, экологическая устойчивость, экономическое развитие, уголовное правосудие) для разработки ключевых показателей эффективности, отражающих социокультурные особенности различных стран и обеспечивающих адаптивность, прозрачность и культурную релевантность в регулировании объяснимого искусственного интеллекта.

Методы: в исследовании применяется уникальный методологический подход, сочетающий итеративные процессы методологии мягких систем с теоретической базой, основанной на принципах PEEC. Подобная интеграция позволяет комплексно рассмотреть социальные, экономические, политические и правовые режимы крупнейших стран «Большой двадцатки»: Соединенных Штатов Америки, Федеративной Республики Германия, Японии, Республики Индия, Федеративной Республики Бразилия и Российской Федерации – при конструировании ключевых показателей эффективности. Предложенные ключевые показатели эффективности применимы для оценки прозрачности и подотчетности систем искусственного интеллекта, упрощая сбор данных и практическую имплементацию в различных культурных контекстах. Разработанная модель соответствует реальным общественным потребностям в принятии решений с использованием технологий искусственного интеллекта.

Результаты: в исследовании предлагается новая правовая модель регулирования объяснимого искусственного интеллекта, основанная на системе ключевых показателей эффективности. Помимо устранения проблем регулирования объяснимого искусственного интеллекта в различных культурных, этических и правовых областях, данная модель гарантирует, что система регулирования объяснимого искусственного интеллекта должным образом учитывает антропоцентрические аспекты, поскольку ориентирована на раскрытие истинного потенциала искусственного интеллекта. Предложенный подход способствует максимально эффективному использованию технологий искусственного интеллекта на благо общества в перспективе устойчивого развития.

Научная новизна: в работе применен уникальный научный подход, учитывающий культурные, этические, социально-экономические и правовые различия при разработке правовой базы для регулирования объяснимого искусственного интеллекта, что позволяет адаптировать ее к различным национальным условиям, одновременно способствуя ответственному управлению искусственным интеллектом с системой сдержек и противовесов.

Практическая значимость: полученные результаты позволяют использовать предложенную правовую модель в практической деятельности государственных органов и разработчиков систем искусственного интеллекта для обеспечения прозрачности и объяснимости технологий. Эффективная корректировка предлагаемых ключевых показателей эффективности с учетом специфики конкретных государств позволит оптимизировать их для универсального применения. Хотя все пять ключевых показателей эффективности актуальны для крупнейших стран «Большой двадцатки», их относительная значимость зависит от социокультурных и правовых условий конкретного государства. Дальнейшие исследования должны охватывать более широкий спектр вопросов, включая другие развитые и развивающиеся страны, для адаптации регулирования объяснимого искусственного интеллекта к различным национальным и глобальным требованиям.

Цель: осуществить критическую оценку этических вопросов, связанных с использованием искусственного интеллекта при разработке объектов интеллектуальной собственности, с акцентом на проблемы авторства, права собственности, оригинальности и ответственности.

Методы: исследование базируется на всестороннем анализе существующей нормативной правовой базы и прецедентного права в области интеллектуальной собственности и искусственного интеллекта. Проведен систематический обзор научной литературы, включающий публикации в рецензируемых научных журналах и аналитические отчеты, посвященные этическим аспектам применения искусственного интеллекта, законодательству в сфере интеллектуальной собственности и трансформации цифрового ландшафта. Осуществлено критическое обобщение научных аргументов и теоретических дискуссий относительно этического статуса искусственного интеллекта как создателя и соавтора творческих произведений. Выполнена оценка систем искусственного интеллекта через призму концепций справедливости, подотчетности и прозрачности.

Результаты: выявлено отсутствие юридического признания искусственного интеллекта в качестве автора или изобретателя в большинстве правовых систем мира, где парадигма интеллектуальной собственности по-прежнему основана на человекоцентричных представлениях о творчестве и изобретательстве, что создает регуляторный пробел. Установлена значительная неясность в вопросах владения и подотчетности, поскольку искусственный интеллект, не обладая правосубъектностью, порождает этическое затруднение относительно того, должна ли интеллектуальная собственность, созданная автономной системой, принадлежать разработчику, пользователю, поставщику данных или оставаться в общественном достоянии. Определены риски предвзятости и эксплуатации в креативных индустриях, где искусственный интеллект обучается с использованием материалов, защищенных авторским правом, без разрешения или компенсации их создателям. Зафиксирован переход к двойным этическим стандартам вследствие юрисдикционных и отраслевых различий в отношении произведений, созданных с помощью искусственного интеллекта, что порождает несправедливые глобальные различия в защите прав интеллектуальной собственности.

Научная новизна: представлен многогранный междисциплинарный анализ, интегрирующий правовую, этическую и технологическую сферы исследования проблематики интеллектуальной собственности, создаваемой с использованием искусственного интеллекта. Разработана концептуальная основа для комплексного решения этических и нормативных вопросов, возникающих в связи с произведениями, созданными при участии искусственного интеллекта, включая обоснование необходимости правовой реформы с учетом этических императивов современного технологического развития.

Практическая значимость: исследование содержит этически обоснованные рекомендации для законодателей, юристов-практиков и разработчиков технологий по внесению поправок в законодательство об интеллектуальной собственности, позволяющие эффективно решать вопросы авторства, права собственности и подотчетности в отношении произведений, созданных при помощи искусственного интеллекта, обеспечивая баланс между стимулированием инноваций и защитой прав человека-творца.

Цель комплексный правовой и экономический анализ обоснованности введения налога на робототехнику как меры защиты рынка труда в условиях нарастающей автоматизации с учетом социально-экономических реалий развивающейся экономики Нигерии.

Методы: исследование базируется на доктринальной и сравнительно-правовой методологии. Автор осуществляет системный анализ научных публикаций, законодательных актов, статистических данных и эмпирических материалов, касающихся влияния робототехники и искусственного интеллекта на глобальные рынки труда. Особое внимание уделяется изучению опыта налоговой политики в области автоматизации в Южной Корее и Европейском союзе, что позволяет выявить универсальные закономерности и специфические особенности регулирования автоматизации в различных юрисдикциях. Методологический инструментарий включает контент-анализ нормативных документов, экономико-статистический анализ данных международных организаций и критический анализ доктринальных позиций относительно перспектив налогообложения роботов.

Результаты: проведенное исследование демонстрирует неоднозначность института налогообложения робототехники в современной правовой и экономической системе. Выявлено, что налог на роботов потенциально способен замедлить темпы автоматизации, предоставить работникам время для адаптации и переквалификации, компенсировать сокращение поступлений подоходного налога и обеспечить экономическую справедливость путем перераспределения корпоративных доходов от автоматизации. Вместе с тем установлены существенные ограничения данной концепции: риск торможения инноваций, отсутствие единого юридического определения понятия «робот», угроза оттока капитала и смещения производств в юрисдикции с более благоприятной налоговой средой. Применительно к Нигерии обоснован вывод о преждевременности введения налога на робототехнику в условиях низкого уровня автоматизации, высокой структурной безработицы, доминирования неформального сектора занятости и слабой цифровой инфраструктуры.

Научная новизна: работа представляет собой системное исследование правовых и экономических аспектов налогообложения робототехники применительно к правовой системе Нигерии. Новизна исследования состоит в обосновании контекстуального подхода к определению целесообразности введения налога на роботов с учетом стадии экономического развития, структуры рынка труда и степени проникновения технологий автоматизации. Автор впервые формулирует концепцию ответственной автоматизации для развивающихся экономик, предполагающую не карательное налогообложение, а стимулирующую систему мер, сочетающую умеренные сборы с инвестициями в человеческий капитал и цифровую инфраструктуру.

Практическая значимость: результаты исследования обладают высокой прикладной ценностью для формирования государственной политики в сфере регулирования автоматизации труда. Предложенные рекомендации: реформирование корпоративных налоговых кодексов с учетом ответственной автоматизации, введение обязательной оценки воздействия автоматизации на занятость, создание системы налоговых стимулов для компаний, переобучающих вытесненных технологиями работников, формирование многосторонней площадки по этическому управлению автоматизацией – могут быть использованы законодательными и исполнительными органами Нигерии и других развивающихся стран при разработке правовых механизмов регулирования цифровой экономики и защиты прав работников в условиях технологической трансформации.